"Это Дю-ма!" / "Дюма" в Современнике"
  • Вход
  • Регистрация

Пресса


Дюма

"Это Дю-ма!" / "Дюма" в Современнике"


«Современник» наконец-то вернулся домой. И после премьерного спектакля «Соловьев и Ларионов», который с успехом идет на Другой сцене театра, постановка Михаила Ефремова «Дюма» - первая премьера именно на Основной сцене после возвращения в родные стены.

«Один за всех и все за одного!». Этот мушкетерский девиз вполне подходит и самому «Современнику». Олег Николаевич Ефремов, создавая театр с группой молодых актеров, помимо всего прочего, обращал особое внимание на равные права всех участников Студии: когда художественный руководитель не управляет, а помогает процессу постановки спектакля и актеру в работе над ролью, когда в конце сезона труппа собирается вместе и путем голосования распределяет жалование, совместно решая, кто сколько заслужил. Олег Николаевич не ограничивал свободу актеров, поддерживал их начинания и идеи, а они на протяжении всей жизни (даже меняя театры) считали и считают его своим Учителем, передают заветы Ефремова новым поколениям великого театра, сохраняя традиции, которые и по сей день чтит художественный руководитель - Галина Волчек.

Вот и сейчас Галина Борисовна, оправдывая название театра, не боясь современности, не препятствовала Михаилу Ефремову после нескольких лет вновь поставить спектакль. Пьеса Ивана Охлобыстина «Дюма» отнюдь не о славных героях в шляпах и со шпагами, а об актерах небольшого областного театра, которые четверть века играют один и тот же спектакль «каждую среду, субботу и воскресенье».

Пьеса о любви к театру, о мечте по главной роли, про внутреннюю «кухню» театра, об отношениях между актерами, которые иногда уже не понимают, где реальность, а где спектакль: они даже в гримерных комнатах называют друг друга именами из «Трех мушкетеров». В спектакле, который играют почти тридцать лет, меняются только Миледи и Констанции, а актерский запал - сыграть как в последний раз - остается неизменным.

Все начинается еще с опущенным занавесом, когда мистический Дюма-отец (Кирилл Мажаров) выходит на просцениум и просит уважаемых дам и господ выключить средства связи, чтобы не мешать начинающемуся действию. Сам Дюма еще будет неожиданно появляться, напоминая о себе и аккомпанируя актерам в их желанных монологах.

Занавес открывается и перед нами - сцена-платформа, которая оживает и крутится, останавливаясь на определенных сторонах в зависимости от мизансцен. На этой сцене можно рассмотреть простую тесноватую гримерную комнату с зеркалами и вешалкой для костюмов, коридорчик с доской объявлений и диваном, оформленный в стиле советского ДК, большую лестницу, на которую уже в конце взойдет всесильный директор театра, чтобы прочесть свой заветный монолог Мефистофеля.

Зритель, не знающий о чем пьеса, уже по сценографии Евгения Митты может догадаться, что речь пойдет о театре в театре. Актеры, играющие Атоса, Портоса и Арамиса, появляются поочередно в гримерной комнате, готовятся к спектаклю, одновременно обсуждая свои насущные дела и проблемы. Все прошло бы как и всегда, если бы директор театра не привел на роль Д`Артаньяна нового человека, который купил себе один выход на сцену в роли любимого персонажа. Дмитрий Артаньян (Дмитрий Смолев, Евгений Павлов) - бизнесмен, далекий от театра человек с золотыми часами на руке, жаждущий на один вечер почувствовать себя актером. И с этого момента перед Артаньяном открывается волшебный закулисный мир театра с интригами и спорами, с любовью и завистью, мир, где переплетаются судьбы актеров с судьбами их персонажей, доводя реальность до абсурда.

Так, например, Ольга Ярославовна-Миледи (Мария Аниканова) спаивает Елизавету Николаевну-Констанцию (Полина Пахомова), боясь конкуренции. В начале она появилась на сцене с мотоциклетным шлемом в руках, в наряде рокера-байкера. Не знаю как другим зрителям, а мне сразу стало понятно, что эта актриса запросто сыграет и Миледи. «Она способна на все! В этом ее роковая суть!». А чтобы все убедились в ее «незабвенном даре», она еще и прочла монолог Марии Стюарт, уже надев потрясающее черное платье (костюмы, кстати, как и сценография - Евгения Митты), в котором можно быть и злодейкой-обольстительницей и королевой Шотландии. Отличная работа Аникановой с определенной долей взбалмошности, нерва, агрессии, но женственности и обаяния.

Констанция, читая монолог Нины Заречной из чеховской «Чайки», заставила нас забыть о том, что стоит в ярко желтом халате и бигуди. Зритель мог себе представить маленький домик, пруд и чайку, пока еще человек от нечего делать не пришел и не погубил ее. Полина Пахомова в этой роли, безусловно, запоминающаяся не только пагубной привычкой своей героини и ее желанием выскочить замуж, но и резким переходом в трагедию жизни Заречной. «Умей нести свой крест и веруй. Я верую и мне не так больно..». У Полины даже слезы были настоящие, сейчас такое нечасто встречается. Прочитав монолог, актриса вновь вернулась в образ выпивающей беззаботной Констанции, а зрители аплодировали, еще оставаясь в чеховском мире.

Яркими образами явились для меня также Клавдия Петровна - Королева Анна (Таисия Михолап) и Савл Никодимович - Маршал (Виктор Тульчинский). Эти люди, еще собиравшие вишню при Сталине, иронично и изысканно учат молодых как с помощью настоя на адамовом яблоке отравить Миледи, чтобы она не мешала. О том, как принималось решение - кто именно травит Миледи и чем в итоге это закончится, - рассказывать не так интересно, как наблюдать за этими филигранными мизансценами, сидя в зале.

Самый странный персонаж спектакля - Евлогий Перемышль - Кардинал Ришелье (Олег Плаксин). Он появляется всегда невзначай, то предлагает три последних билета в Кремль, то мы узнаем, что в его коморке чего только не хранится, включая ночную рубашку Констанции и сигары Портоса.

Поскольку Артаньян, попадая в театральную среду, думая, что на один вечер станет актером, превращается в наблюдателя и слушателя, возможно невольного участника всех интриг и перипетий, то главными героями этого закрученного как вихрь действия являются Николай Петрович - Атос (Александр Хованский), Герман Николаевич - Портос (Олег Феоктистов) и Геннадий Борисович - Арамис (Сергей Гирин). Персонаж Хованского, играя почти 30 лет Атоса, мечтает о роли Ричарда III, его монолог он и читает зрителям. Монолог хромоногого горбуна получился в шекспировском духе: Ричард, презирающий мораль и нравственность, хитрый, безжалостный, лишенный совести, но при этом одинокий и беспомощный, он жаждет высшей власти. Хованскому хотелось долго аплодировать за эту безукоризненную работу. Воцерковленный, многодетный и непьющий Геннадий Борисович, играющий Арамиса, чтобы задобрить Клавдию Петровну, после долгих уговоров все же решается прочитать монолог шута (автор - Ю. Мусаткин), в котором содержатся, наверное, главные строчки всего происходящего: «Мне удается быть самим собой, а это очень много в жизни значит». Остаться самим собой в этих театральных «реалиях» очень трудно. Шумный, эксцентричный, бесшабашный Герман Николаевич сейчас, возможно, хотел бы играть отнюдь не Портоса, а такого же как он - бесстрашного острослова Сирано де Бержерака, поэтому, надев красный клоунский нос, Герман читает монолог Сирано так, что, слушая его, ожидаешь выхода Роксаны, которая полюбит де Бержерака несмотря на его неидеальность, а не Кристиана, как у Ростана.

Очень хорошо именно то, что на роли мушкетеров определен один состав, потому как, на мой взгляд, Хованский, Гирин и Феоктистов прожили своих героев интересно и по-настоящему. Кажется, что такие они и есть, - терялась реальность: где персонаж, где актер, но уже «Современника».

Спектакль получился живым и ярким, трогательным и смешным, свежим и злободневным. Все актеры на роли подобраны, казалось, совершенно (по крайней мере, этот состав), чтобы показать ту самую закрытую от зрителей жизнь театра, актерские проблемы и мечты. Постановка равнодушной не оставит: музыкальность и театральность в лучшем понимании этого слова создают приятное послевкусие, потому что «это Дю-ма!».

...А в финале крутится сцена, и персонажи оживают в главных событиях авантюрного романа Дюма-отца...




Ольга ВЛАДИМИРОВА
Журнал "Страстной бульвар", Выпуск №6-216/2019


Метки: Дюма